Его труды были популярны и в России, особенно в период царствования Александра I. Известно также о недолгой переписке между российским императором и английским ученым (письма Бентама от января 1804 и июля 1815, и ответное, написанное на французском языке, письмо императора, отправленное из Вены 10 апреля 1815), по поводу предложения Бентамом своих услуг для составления нового кодекса для России. Император выразил согласие принять услуги ученого и рекомендовал соответствующей комиссии, во главе с бароном Розенкампфом «прибегать к его [Бентама] содействию и обращаться к нему с вопросами». Ученого не устроило такое «формальное» сотрудничество (как, впрочем, и сомнительная репутация главы комиссии), он настаивал на открытом, «не терпящем канцелярских тайн», обсуждении важнейших проблем реформирования государственной правовой системы, и потому отказался от образа ведения дел, предложенного императором.
Бентам не заботился об издании своих сочинений, и многие из них были опубликованы благодаря редакторским усилиям его почитателей и учеников. Последователи Бентама – его современники были, подобно ему самому, людьми практического склада, и, несмотря на все влияние, которым они обладали, их сочинения утратили свою значимость после того, как реформы, которые в них пропагандировались, были воплощены в жизнь. Ко времени смерти Бентама в Лондоне 6 июня 1832 (во время работы над 3 томом своего конституционного кодекса) многие из них уже умерли или вышли в отставку по старости, и бентамизм был подхвачен группой молодых людей, принадлежавших в основном к миру литературы и науки. Наиболее знаменитым из них стал Дж.С.Милль. Идеи утилитаризма также развивали Э. Дюмон, А.Бэн, Д. Грот, Д. Остин, Д. Риккардо, Г.Сиджвик, Г.Спенсер и Л.Стивен.
ПРИНЦИПЫ УТИЛИТАРИЗМА.
Взгляды Бентама получили наименование утилитаризма, хотя сам он предпочитал говорить не об утилитарности, а о «принципе наибольшего счастья».
Утилитаризм Бентама, сформулированный, в частности, в его известном труде Введение в принципы морали и законодательства (An Introduction to the Principles of Morals and Legislation, 1789), основывался на этическом гедонизме, учении о том, что благо – это счастье и целью этического поведения является достижение наибольшего возможного счастья для наибольшего количества людей.
Чтобы правильно понять это утверждение, следует иметь в виду, что для Бентама удовольствие и счастье были синонимами и имели самый широкий смысл – включая интеллектуальные, социальные, моральные и альтруистические удовольствия, а также менее значимые физические удовольствия.
«Удовольствие» – это все, что представляет ценность для человека, независимо от своей природы или причин, по которым человек рассматривает что-либо в качестве ценности. Несмотря на практические трудности, возникающие при подсчете количества блага, Бентам был убежден, что благо можно оценить по интенсивности, длительности и другим параметрам. Теоретически можно построить исчисление, способное определить, какого рода поступок является наилучшим при тех или иных обстоятельствах (т.н. «исчисление счастья»). И тогда становится ясной цель законодательства: увеличить количество счастья всех людей и во всех возможных направлениях. Наказание же и сопутствующие ему страдание и зло следует применять только в тех случаях, когда оно препятствует появлению еще большего зла. Следуя этим принципам, Бентам и его последователи выступили инициаторами системы здравоохранения и страхования, законов о бедности, реформы тюрем, использования наказания в целях предупреждения преступлений и перевоспитания преступников, распространения демократии и самоуправления на все сферы общественной жизни.
Наряду с этическим гедонизмом Бентам развивал концепцию психологического гедонизма, согласно которой каждый человек в действительности стремится к тому, что дает ему наибольшее счастье. Видимое противоречие между этими двумя учениями устранялось с помощью постулирования семи или более «санкций» – причин, по которым индивидуум поступает, ориентируясь (сознательно или неосознанно) на общее благо.
![]() |